Интересное

Что за богатство дивное, которое никто из нас не в силах на земле найти и как-то удержать в себе?
Для всех неуловимое, для мира невместимое, оно всего прекраснее, вселенной всей желаннее, и всех предметов
видимых настолько вожделеннее, насколько Бог прекраснее всего, что в мире создал Он.

Прп. Симеон Новый Богослов

 

Хотим познакомить Вас с творчеством иеромонаха Аверкия (Белова). С его стихами и фотографиями.

Отец Аверкий - настоятель храма Казанской иконы Богородицы в посёлке Коктал Жаркентского района Алматинской области. В 2010 году окончил Московскую Духовную Академию. Преподаёт на вечернем богословско-миссионерском факультете Алматинской Духовной Семинарии. Сотрудничает с журналом «Свет Православия». Стихи пишет со школьных лет. 

Страница Иероманаха Аверкия в facebook.

Фотографии:





ВСТРЕЧА


 

 

Встреча – перемены предисловье.
Одиноких странствий окончанье.
Движимые светлой предлюбовью
возжигают, как свечу, скучанье.

Скученность весёлых и хороших
не полезна. Ими разбавляют 
горечь дальних. По Вселенной крошат.
Спящие пространства заселяют.

Встреча с президентом, патриархом 
так не радует, как разговор с собою.
Многое окажется подарком,
тайно сохраняемым душою.

 

 

 


БЕЛЫЕ ВОРОНЫ


 

 

Дорогие белые вороны, 
Лебедеобразные страдальцы, 
Вас, молочноснежные скитальцы,
Ждут за гробом чудные короны.

Словно Моисея с Аароном 
Святость гонит фараон-лукавый,
Не дремли же, наш орёл двуглавый –
Родственник отбеленным воронам.

Многодетность ваша, безджинсовость 
Раздражают нового Нерона,
Бережёт премудрая ворона
Веру, целомудрие и совесть.

Белых воронов на всех вас не хватает, 
Чёрно-белыми рождаются детишки, 
Но чрез скорби, уговоры, книжки 
убелившись, многих убеляют.

Вы – войны с безбожием патроны,
Чудны ваша кротость, ваша смелость.
Дорогие белые вороны, 
До конца храните вашу белость!

 


НА ДЕНЬ ПАМЯТИ ТРЁХ СВЯТИТЕЛЕЙ


 

В чём суть освященья попробуй понять.
Потрогай гармонию, съешь благодать.
Покоя напейся, согрейся огнём
зажегшемся в сердце замёрзшем твоём.
Священных рассказов побольше читай.
Людей освящённых почаще встречай.
Войди в золотой, ослепительный свет
от Чаши, где Тела и Крови завет.
Почувствуй глубины значения слов
разбавленных мёдом сладчайших псалмов.
Увидь как живится вода от креста,
как возле могилок молчит суета.
Как очи отчётливо после мольбы
вещают целительность трудной судьбы.
Заметь тишину благодатных квартир,
где Слово звучит, сотворившее мир.

 


ПОДАРОК


 

 

 

 

Скажут о ком-нибудь: «Он не подарок,
след его жизни запутан и марок."

Это неправильно. Каждый – подарок,
камень связующих с вечностью арок.
Кто-то, как торт, утешительно сладок.
Но от полынных на лицах нет складок. 
Кто-то угрюм, угрожающе груб –
рощи притворной любви лесоруб.
Кто-то нетрезвым приходит домой.
Близкие душу украсят мольбой.
В этой борьбе, как подарок, сойдёт
веры елей и терпения мёд.

Если вам нечего нынче дарить,
Если вам не на что розу купить…


МАМВРИЙСКИЙ ДУБ


 

Мамврийский дуб сломался, рухнул громко,
ведь пройдена запретнейшая кромка
наследниками веры Авраама.
Паденья дуба - с Неба телеграмма
ко многим падшим, "рухнувшим с дубов"
и закосневшим в чине дураков.
Нам несподручно обличать злодейства
латинства, мусульманства, иудейства.
Нам, православным, надо на себя
взять всю вину, мучительно скорбя.
Святая Троица открыла под дубком,
что попалит блудливейший Содом.
Трепещет дуб, рыдает Авраам.
Он и сейчас расплакался по нам.
Ведь содомитство влезло в алтари.
Огонь отмщенья, яростней гори!
Дуб рухнул, всхлипнув. Рушится семья
и прочие основы бытия.

 


ДУЭЛЬ


 

 

В день смерти Пушкина 
пригрезилась дуэль.
Повестки вызовов 
на полочке пылятся.
Дел канитель, финансовая мель
препятствуют решительно подраться.

Вот вызов плоти. Нагло оскорбив
прожорливостью трепетную душу,
брюшко разнежилось, про вечное забыв.
Убить бы лень. Но я, чего-то, трушу.

Вот вызов современности орёт:
"Ты - скот, ты - бес, ты - робот приэкранный!"
Стрельнуть бы речью 
в сладострастный сброд.
Но я молчу, тушуюсь, окаянный.

Вот лживое начальство, разпознав
застенчивых, доходы состригает
на содержание уродливых забав.
Не спорю. Наказание пугает.

Вот дьявол рассмеявшийся повёл
родных моих в позорнейшее рабство.
А я в себя молитвенно ушёл.
Пропало мужество. Произрастает бабство.


ЧЕЛОВЕК


 

 

Человек - прекрасная посылка
с Неба на страдающую землю.
Умного моления подсыпка
демонов приводит к невезенью.

Человек - отличнейшая ссылка
диссертации о милосердье Бога.
Ласково святые скажут: "Сынко,
ждём тебя у райского порога."

Человек - всеобщая рассылка
сообщенья о Богообщенье,
хаосу бесовскому грозилка,
благостной гармонии ращенье.

Человек - весомая досылка
к разным недовесам мирозданья.
Человечицы молящейся косынка - 
крепкий парус бурного страданья.

 

 


ОПОЗДАНЬЕ


 

 

 

Нет успеваемости. 
Нет и успеванья.
Поэтому - какой уж тут успех.
Но прежде погребенья-отпеванья
спешу за безобразье опозданья
просить прощенья искренно
у всех.

Я не дружу с порядком,
с дисциплиной.
Мне пунктуальность с точностью чужды.
Я пререкался с бабушкой Полиной
из-за разлуки утренней с периной,
прогуливал казахский и труды.

На безалаберность безвластьем я настроен.
"Алаберности" в языке ведь нет.
Из безхозяйственности строй привычек скроен.
Мой ум коряв, трагически нестроен,
полн всякой чуши, словно интернет.

Гуляет в голове моей беспечность.
Стреляет бестолковость по делам.
Часов не догоняю скоротечность.
Осознаю путей своих конечность.
Но без конца опаздываю в храм.

Надеюсь, что в предсмертное мгновенье
свершу невероятнейший рывок,
решительное предприму решенье,
найду в себе нежданное уменье
закончить светом тьму моих дорог.

 


КАДРОВЫЙ ГОЛОД


 

 

Кадры решают всё,
как утверждает Сталин.
Племя нитонисё
скрылось во мраке спален.
Их КПД печален,
вкус примитивен, сален -
Лепс заменил Басё.

Выбыла благодать
битвы, труда, полёта.
Даже помыть, убрать
с Азии ждём кого-то.
Будто режим Пол Пота
кадры страшит работа -
пота б не расплескать.

 

 


СПЕЦНАЗ


 

 

Каждый, по сути, немного - спецназ.
Богом туда специально назначен,
где нашинкуют обидами нас,
поубивают частично не раз
перед поимкой военной удачи.

В чём-то я - спец. В остальном - дилетант.
В чём-то - назначен, а в чём-то - по дури.
К многому вовсе не выдан талант.
В том-то я - карлик, а в сём-то - атлант. 
Мы многослойные, как хачапури.

Жизнь полосатая. Носит она
бед и побед, тьмы и света тельняшки.
Всюду всегда закипает война.
В дырки от пуль закрутив ордена,
чувствуешь: мы и с врагами двойняшки.

Много чего не умею. Увы.
Я не пою, не рисую, не строю.
Слабо начальство моей головы.
Но неожиданно чудной волною
вынесет сделать нечто большое
на удивленье военной братвы.


К ДЕСЯТОЙ ГОДОВЩИНЕ ИНТРОНИЗАЦИИ ПАТРИАРХА КИРИЛЛА


 

Интронизация - прекраснейший обряд.
На чём-то славном главные сидят.
Синод, молясь, сажает кандидата.
Трон - как тюрьма. Не убежишь назад.

О, кресло бархатное в вязи золотой,
крестообразен тяжкий твой покой.
Спина и ноги отдыхают как-бы.
А сердце мечется от сложности людской.

Троносидельцу впишется в вину
всё горькое постигшее страну.
Мол, при тебе такое совершилось.
Мы чистеньки. Один веди войну.

Век технотронный о занявшем трон
грязинки разнесёт на сто сторон.
Поведает любой вьетнамский школьник
в чём патриарх не выполнил канон.

 


КЛАДБИЩЕ


 

 

Обычно клад таится в одиночку,
упрятанный в сундук, платочек, бочку.
Его найдут по карте, по словам,
последуя таинственным следам.
Скопленье кладов "кладбищем" зовут.
Сюда за золотом невидимым идут -
за мудростью, любовью, тишиной,
за приобщеньем к жизни неземной,
за памятью о сбывшейся судьбе,
за плачем о забывшемся себе,
за правилами перехода трасс,
от Зазеркалья отделивших нас,
за мыслями , что кружатся вокруг
крестов, похожих на раскрытье рук,
за разговорами о глубине путей,
лежащих под изгибами корней,
за опытом великих, что лежат
в могилах, но из книги говорят,
за добротой молившихся бабуль,
за мужеством свалившихся от пуль,
за пониманьем запредельных тем
и чтоб не беспредельничать совсем,
за исчисленьем краткости минут
до встречи с теми, кто в загробье ждут
за верою, что клады также те,
с кем мы живём, ругаясь в суете.

 

 


К СВЯТОЙ НИНЕ


 

Веков семнадцать протекло с поры,
когда равноапостольная Нина
низвергла первых идолов с горы,
Крест водрузив в поющий ум грузина.

И вот я здесь, у Мцхеты, где Кура
сливается с Арагви (вспомни "Мцыри").
Вино сливается с обилием добра,
ветров мелодии с журчанием псалтыри.

Хурмы и мандаринов огоньки
поставлены перед иконой тучи.
Маслины смотрят в зеркало реки.
Как воины седые встали кручи.

Идёт декабрь, но изобилье роз
вплетается в безлиственности строгость.
В годины гроз произведенья лоз
не дали пасть в отчаяния пропасть.

Хитон Господень, скрытый под землёй,
всех одевает, греет, утешает.
Врагов, ползущих к Грузии змеёй,
Георгий поражает и прощает.

 

 

МОЛЧАНИЕ


 

 

Молчание – оледененье уст.
Но подо льдом водичечка живая.
Сосуд ума, увидевши, что пуст,
молчанием наполнится до края.

Молчание – застёгнутый колчан
смертельных стрел, начало примиренья.
О, украшенье рыбам и ночам!
О, охраненье тайны и моленья!

Молчание – признание Христа,
Который дорасскажет, доисправит,
перекроенье жизни, красота,
удар по сердцу, рвущемуся к славе.

Я - лошадь, разорвавшая вожжу,
чудак, живущий в бешеном расходе
о благостном молчании пишу,
как заключённый пишет о свободе.

 


НАСЛЕДНИК


 

Я - наследник кого-то
и наследник чего-то.
Шмуток лишних когорты
принимать неохота.

Но не только машина
достаётся от деда - 
его сердца кручина,
его воли победа.

Его боль от ошибок,
его радость от храма,
схожесть наших улыбок,
его дочь (моя мама).

Не от дедушек только.
От пра пра до начала
мы наследуем столько!
Лишь бы память вмещала.

Изученье Эдема. 
Ощущенье паденья.
Всепотопная пена.
Прозорливцев виденья.

 


У ИКОНЫ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ ГОСПОДНЯ


 

 

Пред делом помолюсь Предтече...
Как хорошо быть предтекущим,
передающим тёмным свечи,
связистом прошлого с грядущим.

Как необычно быть идущим
с веленьем Господа к кому-то,
нести благословенье ждущим
своей решающей минуты.

Как превосходно быть крадущим
неопытных из искушений,
переправлять больные души
к покою ангельских селений.

Как достославно быть поющим
во время скорбного молчанья,
указывать тропу живущим
среди ловушек умиранья.


КУПАНИЕ НА ПРАЗДНИК КРЕЩЕНИЯ


 

Погрузиться – не значит: уехать в Грузию.
Обливаться – не значит: побыть в Ливане.
Позвоночник мысли даёт протрузию,
просмотрев погружения, обливания.

Есть при жизненных встрясках амортизаторы,
стабилизаторы мысленной аритмии, 
смрадной трусости добрые ароматизаторы – 
сочувствующие сослуживцы, родные.

Все они меня ласково уговаривали:
"Окунись же в прорубь, не будь девчонкой,
репетируй скорби, операции, аварии,
покорения пиков, войны, отчёты!"

 

 


ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ


 

 

Идёт событий череда 
в задумавшийся дом,
спешит еда, ползёт беда,
врывается в окно вода,
став радостным снежком.

Идут волхвы через холмы,
столетия, сердца.
Текут псалмы, плывут чалмы,
приятный холодок зимы
румянит гладь лица.

Идёт звезда. Попутно с ней,
а может с ней в руках,


ОЖИДАНИЕ СНЕГА


 

Будет снег, но это проходящее,
тающее, долго не лежащее,
светлое, летящее, кружащее, 
в восхищенье многих приводящее.

Будет снег, но это неизбежное,
важное, зовущее, безгрешное.
А ещё чарующее, нежное,
свежее, с непостижимым смежное.

Будет снег, но это альпинистское,
русское, псалмское, Давидское,
блеском ослепляющее, близкое,
слёзно-ангельское, антиатеистское.

Будет снег, но это долгожданное,
предсказуемое, хоть и несказанное.
Он искрист, как око безобманное.
Он земле – фата, венец, прида́ное.

Будет снег, но это с Неба послано,
шалями на сухостои постлано.
Кушай снег – мороженое постное.
Проектируй по снежинке звёздное.

Вот и снег - сотрудник очищения,
вечной красоты предощущения.
Сердце убелением питаемо.
Грязное сокрыто, заметаемо.

"Дяденька, всё стало, стало... классное ! " -
изрекло созданье большеглазное.

         

    

 


МОЛЧАНИЕ


 

 

Бывает: страшное молчание придёт.
Себя вопросишь - маешься с ответом.
Родным позвонишь - постучишься в лёд.
Пугает совещанье с интернетом.

Советчики, вруны, говоруны 
обиделись, попрятались куда-то.
Кругом угрюмо бродят молчуны.
Молчат рассветы и молчат закаты.

Ни Солнце, ни Луна не говорят.
Я прежние их вспоминаю речи.
Бойкот в лесах. Коровы не мычат.
Замолкли ветры. Потушились свечи.

Бог перестал на мысли отвечать,
подробно собеседует с другими.
Возможно, это тоже благодать,
невидимая мыслями моими.


СВЯТИТЕЛЬ СПИРИДОН ТРИМИФУНТСКИЙ ЧУДОТВОРЕЦ


 

Святитель Спиридон любил простое.
Был светел, прост, весь - солнышко святое.

Слова простого дружелюбны, сладки,
без фальши, без подвоха, без загадки.

Простой простою пищей доволен.
Простонародным горем тяжко болен.

Простой раздарит деньги без простоя,
простёршись пред Крестом с мольбой простою.

Он стелет речь, как нянечка простынки.
Его советы – ценные посылки.

Просить простого – просто наслажденье.
Простить простому – часть Богослуженья.

Дразнили их порою «простофили».
Но «филия» – любовь. Они любили.

Простым в столице пресно и непросто.
Здесь на сердцах бесчувствия короста.

В простеночек забьются помолиться.
И путаница бесов попалится.

Простому равно – рак или простуда.
На все глядят бесстрашно, как «оттуда».

Проступки у простых порой бывают.
Те в простоте слезой их омывают.

Святитель Спиридон, взыщи нас ложных,
лукавых, многослойных, гордых, сложных!

 

 


БУДУЩЕМУ ДЕФЕКТОЛОГУ


 

 

В мире словоуколов 
счастья голос недолог.
В мире душеугонов 
нужен врач-дефектолог.

Руки речи в дефектах,
реки речи с отравой,
раку речи эффектно
искажать всё забавой.

Рыку речи нетрезвой,
року речи солдатской
нужен врач, чтобы срезал
выброс области адской.

У заумных заумность,
у неумных неумность
дефектолога мудрость
исправляет, волнуясь.

Кто-то болен болтаньем,
кто-то болен молчаньем,
кто-то мыслелетаньем,
кто-то частокричаньем.

На "рэ" "лэ" как исправить
на реле губо-нёбном?
Как заику заставить
стать словесно свободным?

 


ПОСЛУШАНИЕ


 

Полезно слушаться, учиться, вопрошать,
быть подчинённым, связанным, водимым,
дела благословеньем украшать,
смирением гордыню разрушать,
бороться с самоволием любимым.

Но запорожской вольницей полны
мои незаузжённые поступки,
наполеонством помыслы больны,
решения по-сталински стальны,
без обсужденья, выверки, уступки.

А, впрочем, это только до пинка,
толчка, звонка, повестки умиранья.
Я - страшный трус до донца ДНК.
От малого болезни возгоранья
моя лихая взбыченность баранья
ломается в течении денька.

Аж не узнать - уступчив, молчалив, 
застенчив, кроток, каждому покорен,
к любому послушанию тщали'в,
как пёс, что заласкался, нашалив...
Высокоумье подстрелили горем.

 

 

 

 


НА ПРИНЕСЕНИЕ В МОСКВУ МОЩЕЙ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ


 

 

Средь рыб, что уловили руки 
святых апостолов в Руси,
есть хищные, когда-то, щуки,
есть слабенькие караси.

Акулы есть, киты, дельфины,
кочуюший планктон, как я.
Часть убежали в гущу тины,
во глубь житья без бытия.

Страшнее этого, наверно,
что те из рыб, кто покрупней,
жить начинают лицемерно
и гнить от головы своей.


БРАТ СНЕГ


 

Снег просился: "Сделай фото
моего белокруженья,
моего белодвиженья,
моего белосложенья.
Может убелится кто-то."

Я ему ответил: "Что ты!
Моего делокруженья,
моего мозгодвиженья,
моего стихосложенья
хватит убелить черно'ты".

Снег же, взяв веселья ноты,
объяснил без раздраженья,
что Творец всего движенья,
дал нам общее служенье -
белосердные заботы.

 

 


ТУПИК


 

 

Тупик, в твою всмотревшись темноту,
ценители провалов, поражений
на уходящем к пропасти мосту
вникают в философию лишений.

Дороги нет? Возможно сделать крюк.
Свернуть на бездорожье полевое.
Найти воздушный шар, подземный люк,
телепортироваться на село родное.

Тупик тупых печалит. Те, кто мудр,
задумаются – а идут туда ли?
Не ангел ли, что добр и златокудр,
устроил богатящие печали?

Тупик предполагает путь назад
и вверх, и внутрь... В тюрьме, в могиле хуже.
Кого-то лишь иллюзии страшат -
шлагбаумы, газоны, знаки, лужи.

Тупик перелетев на новом «Ту»,
ту веру отыскав, невесту ту, ту правду,
ты тупиков оценишь красоту
и принимать их будешь как награду.

 


ПОСЛЕ РАЗЛУКИ


Вы откликнулись! Пускай теперь кидают
снег деревья, грубость человек.
Мысленно подсаживаюсь к чаю.
Я пою, но сердцем я скучаю,
как по пальцам некто из калек.

Вы всё помните. Я тоже вспоминаю...
Если проживаю жизнь не так,
мысленно вам что-то объясняю.
Я шучу, но сердцем я скучаю,
как по югу некто из бродяг.

Град другой, но дружба не другая.
Повествует скорбь, когда молчат.
Мысленно вас лесом удивляю.
Я бегу, но сердцем я скучаю,
как по маме некто из солдат.

Иова рыдания читаю.
Боль читаю часто по глазам.
Выздровлю – вернусь. Пока скучаю.
Как о твари новой тварь больная.
Как о рае некто бывший там.

 

 


ПЕРЕД БЕГСТВОМ


 

Мирское, светское, житейское пришло.
В гарь из горы меня уволокло.

Чтоб сделать денежным, наглаженным, пустым,
музейным соколом, патроном холостым.

Удобно развалившись за столом,
вещаю о пощении былом.

Комфортно раскатавшись на авто,
разоблачаю - кто есть в Церкви кто.

Роскошно разлетавшись по морям,
даю подкормку внутренним зверям.

Беспечно расшутившись в алтаре,
похвастаюсь - как плакал на горе.

Бездумно расточив минуты дня,
читаю легкое, доступное для пня.

Бесцельно распыляясь на экран,
впадаю в каждый вылезший капкан.

Бесстыдно рассуждая о святых,
живу в непослушаниях своих.

Но это всё - источник тошноты,
пред бегством в строгость горной красоты.

 


АПОСТОЛЫ И РЫБЫ


В духовном смысле рыба это - я.
И ты, конечно, дорогой читатель.
Терпенья невод вырвет из гнилья.
На жарких сковородках бытия
в бойца перепечётся обыватель.

Повсюду есть прекрасные ловцы,
спасатели от щук, от волн, от ила- 
ларцы страниц, беззлобные отцы,
вершин дворцы, крылатые певцы,
во всём таящиеся радость, мудрость, сила.

Но кто я перед Богом - камбала,
приплюснутая толщей искушений?
Пивная вобла? Хитрая пила? 
Плотва, что в муть трусливо залегла?
Пиранья, ждущая, как пиршества, крушений?

                           

     


СТРАНСТВИЯ АПОСТОЛОВ


 

 

Апостолы ходили, а ходьба 
смиреннее поездок и летанья.
Прошение полезней, чем пальба,
мольба необходимей причитанья.

Апостолы ходили, а ходьба 
врачует сердце, памяти вручает 
колышимые бурями хлеба,
в восторженность восходом возвращает.

Апостолы ходили, а ходьба – 
начало марша, продолженье бега.
Опасностей стекается гурьба,
мешая восхожденью в Человека.

Апостолы ходили, а ходьба 
молитвенна, но не чужда общенья
со всеми, кого вывела судьба
к дороге вечности, к тропинке воскрешенья.

Апостолы ходили, а ходьба 
способствует терпению, здоровью,
приводит к красноречью,
к славословью,
осенена Божественной любовью,
кончается распятьем иногда...