Интересное

Что за богатство дивное, которое никто из нас не в силах на земле найти и как-то удержать в себе?
Для всех неуловимое, для мира невместимое, оно всего прекраснее, вселенной всей желаннее, и всех предметов
видимых настолько вожделеннее, насколько Бог прекраснее всего, что в мире создал Он.

Прп. Симеон Новый Богослов

 

Хотим познакомить Вас с творчеством иеромонаха Аверкия (Белова). С его стихами и фотографиями.

Отец Аверкий - настоятель храма Казанской иконы Богородицы в посёлке Коктал Жаркентского района Алматинской области. В 2010 году окончил Московскую Духовную Академию. Преподаёт на вечернем богословско-миссионерском факультете Алматинской Духовной Семинарии. Сотрудничает с журналом «Свет Православия». Стихи пишет со школьных лет. 

Страница Иероманаха Аверкия в facebook.

Фотографии:





КЛАДБИЩЕ


 

 

Обычно клад таится в одиночку,
упрятанный в сундук, платочек, бочку.
Его найдут по карте, по словам,
последуя таинственным следам.
Скопленье кладов "кладбищем" зовут.
Сюда за золотом невидимым идут -
за мудростью, любовью, тишиной,
за приобщеньем к жизни неземной,
за памятью о сбывшейся судьбе,
за плачем о забывшемся себе,
за правилами перехода трасс,
от Зазеркалья отделивших нас,
за мыслями , что кружатся вокруг
крестов, похожих на раскрытье рук,
за разговорами о глубине путей,
лежащих под изгибами корней,
за опытом великих, что лежат
в могилах, но из книги говорят,
за добротой молившихся бабуль,
за мужеством свалившихся от пуль,
за пониманьем запредельных тем
и чтоб не беспредельничать совсем,
за исчисленьем краткости минут
до встречи с теми, кто в загробье ждут
за верою, что клады также те,
с кем мы живём, ругаясь в суете.

 

 


К СВЯТОЙ НИНЕ


 

Веков семнадцать протекло с поры,
когда равноапостольная Нина
низвергла первых идолов с горы,
Крест водрузив в поющий ум грузина.

И вот я здесь, у Мцхеты, где Кура
сливается с Арагви (вспомни "Мцыри").
Вино сливается с обилием добра,
ветров мелодии с журчанием псалтыри.

Хурмы и мандаринов огоньки
поставлены перед иконой тучи.
Маслины смотрят в зеркало реки.
Как воины седые встали кручи.

Идёт декабрь, но изобилье роз
вплетается в безлиственности строгость.
В годины гроз произведенья лоз
не дали пасть в отчаяния пропасть.

Хитон Господень, скрытый под землёй,
всех одевает, греет, утешает.
Врагов, ползущих к Грузии змеёй,
Георгий поражает и прощает.

 

 

МОЛЧАНИЕ


 

 

Молчание – оледененье уст.
Но подо льдом водичечка живая.
Сосуд ума, увидевши, что пуст,
молчанием наполнится до края.

Молчание – застёгнутый колчан
смертельных стрел, начало примиренья.
О, украшенье рыбам и ночам!
О, охраненье тайны и моленья!

Молчание – признание Христа,
Который дорасскажет, доисправит,
перекроенье жизни, красота,
удар по сердцу, рвущемуся к славе.

Я - лошадь, разорвавшая вожжу,
чудак, живущий в бешеном расходе
о благостном молчании пишу,
как заключённый пишет о свободе.

 


НАСЛЕДНИК


 

Я - наследник кого-то
и наследник чего-то.
Шмуток лишних когорты
принимать неохота.

Но не только машина
достаётся от деда - 
его сердца кручина,
его воли победа.

Его боль от ошибок,
его радость от храма,
схожесть наших улыбок,
его дочь (моя мама).

Не от дедушек только.
От пра пра до начала
мы наследуем столько!
Лишь бы память вмещала.

Изученье Эдема. 
Ощущенье паденья.
Всепотопная пена.
Прозорливцев виденья.

 


У ИКОНЫ ИОАННА ПРЕДТЕЧИ ГОСПОДНЯ


 

 

Пред делом помолюсь Предтече...
Как хорошо быть предтекущим,
передающим тёмным свечи,
связистом прошлого с грядущим.

Как необычно быть идущим
с веленьем Господа к кому-то,
нести благословенье ждущим
своей решающей минуты.

Как превосходно быть крадущим
неопытных из искушений,
переправлять больные души
к покою ангельских селений.

Как достославно быть поющим
во время скорбного молчанья,
указывать тропу живущим
среди ловушек умиранья.


КУПАНИЕ НА ПРАЗДНИК КРЕЩЕНИЯ


 

Погрузиться – не значит: уехать в Грузию.
Обливаться – не значит: побыть в Ливане.
Позвоночник мысли даёт протрузию,
просмотрев погружения, обливания.

Есть при жизненных встрясках амортизаторы,
стабилизаторы мысленной аритмии, 
смрадной трусости добрые ароматизаторы – 
сочувствующие сослуживцы, родные.

Все они меня ласково уговаривали:
"Окунись же в прорубь, не будь девчонкой,
репетируй скорби, операции, аварии,
покорения пиков, войны, отчёты!"

 

 


ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ


 

 

Идёт событий череда 
в задумавшийся дом,
спешит еда, ползёт беда,
врывается в окно вода,
став радостным снежком.

Идут волхвы через холмы,
столетия, сердца.
Текут псалмы, плывут чалмы,
приятный холодок зимы
румянит гладь лица.

Идёт звезда. Попутно с ней,
а может с ней в руках,


ОЖИДАНИЕ СНЕГА


 

Будет снег, но это проходящее,
тающее, долго не лежащее,
светлое, летящее, кружащее, 
в восхищенье многих приводящее.

Будет снег, но это неизбежное,
важное, зовущее, безгрешное.
А ещё чарующее, нежное,
свежее, с непостижимым смежное.

Будет снег, но это альпинистское,
русское, псалмское, Давидское,
блеском ослепляющее, близкое,
слёзно-ангельское, антиатеистское.

Будет снег, но это долгожданное,
предсказуемое, хоть и несказанное.
Он искрист, как око безобманное.
Он земле – фата, венец, прида́ное.

Будет снег, но это с Неба послано,
шалями на сухостои постлано.
Кушай снег – мороженое постное.
Проектируй по снежинке звёздное.

Вот и снег - сотрудник очищения,
вечной красоты предощущения.
Сердце убелением питаемо.
Грязное сокрыто, заметаемо.

"Дяденька, всё стало, стало... классное ! " -
изрекло созданье большеглазное.

         

    

 


МОЛЧАНИЕ


 

 

Бывает: страшное молчание придёт.
Себя вопросишь - маешься с ответом.
Родным позвонишь - постучишься в лёд.
Пугает совещанье с интернетом.

Советчики, вруны, говоруны 
обиделись, попрятались куда-то.
Кругом угрюмо бродят молчуны.
Молчат рассветы и молчат закаты.

Ни Солнце, ни Луна не говорят.
Я прежние их вспоминаю речи.
Бойкот в лесах. Коровы не мычат.
Замолкли ветры. Потушились свечи.

Бог перестал на мысли отвечать,
подробно собеседует с другими.
Возможно, это тоже благодать,
невидимая мыслями моими.


СВЯТИТЕЛЬ СПИРИДОН ТРИМИФУНТСКИЙ ЧУДОТВОРЕЦ


 

Святитель Спиридон любил простое.
Был светел, прост, весь - солнышко святое.

Слова простого дружелюбны, сладки,
без фальши, без подвоха, без загадки.

Простой простою пищей доволен.
Простонародным горем тяжко болен.

Простой раздарит деньги без простоя,
простёршись пред Крестом с мольбой простою.

Он стелет речь, как нянечка простынки.
Его советы – ценные посылки.

Просить простого – просто наслажденье.
Простить простому – часть Богослуженья.

Дразнили их порою «простофили».
Но «филия» – любовь. Они любили.

Простым в столице пресно и непросто.
Здесь на сердцах бесчувствия короста.

В простеночек забьются помолиться.
И путаница бесов попалится.

Простому равно – рак или простуда.
На все глядят бесстрашно, как «оттуда».

Проступки у простых порой бывают.
Те в простоте слезой их омывают.

Святитель Спиридон, взыщи нас ложных,
лукавых, многослойных, гордых, сложных!

 

 


БУДУЩЕМУ ДЕФЕКТОЛОГУ


 

 

В мире словоуколов 
счастья голос недолог.
В мире душеугонов 
нужен врач-дефектолог.

Руки речи в дефектах,
реки речи с отравой,
раку речи эффектно
искажать всё забавой.

Рыку речи нетрезвой,
року речи солдатской
нужен врач, чтобы срезал
выброс области адской.

У заумных заумность,
у неумных неумность
дефектолога мудрость
исправляет, волнуясь.

Кто-то болен болтаньем,
кто-то болен молчаньем,
кто-то мыслелетаньем,
кто-то частокричаньем.

На "рэ" "лэ" как исправить
на реле губо-нёбном?
Как заику заставить
стать словесно свободным?

 


ПОСЛУШАНИЕ


 

Полезно слушаться, учиться, вопрошать,
быть подчинённым, связанным, водимым,
дела благословеньем украшать,
смирением гордыню разрушать,
бороться с самоволием любимым.

Но запорожской вольницей полны
мои незаузжённые поступки,
наполеонством помыслы больны,
решения по-сталински стальны,
без обсужденья, выверки, уступки.

А, впрочем, это только до пинка,
толчка, звонка, повестки умиранья.
Я - страшный трус до донца ДНК.
От малого болезни возгоранья
моя лихая взбыченность баранья
ломается в течении денька.

Аж не узнать - уступчив, молчалив, 
застенчив, кроток, каждому покорен,
к любому послушанию тщали'в,
как пёс, что заласкался, нашалив...
Высокоумье подстрелили горем.

 

 

 

 


НА ПРИНЕСЕНИЕ В МОСКВУ МОЩЕЙ СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ


 

 

Средь рыб, что уловили руки 
святых апостолов в Руси,
есть хищные, когда-то, щуки,
есть слабенькие караси.

Акулы есть, киты, дельфины,
кочуюший планктон, как я.
Часть убежали в гущу тины,
во глубь житья без бытия.

Страшнее этого, наверно,
что те из рыб, кто покрупней,
жить начинают лицемерно
и гнить от головы своей.


БРАТ СНЕГ


 

Снег просился: "Сделай фото
моего белокруженья,
моего белодвиженья,
моего белосложенья.
Может убелится кто-то."

Я ему ответил: "Что ты!
Моего делокруженья,
моего мозгодвиженья,
моего стихосложенья
хватит убелить черно'ты".

Снег же, взяв веселья ноты,
объяснил без раздраженья,
что Творец всего движенья,
дал нам общее служенье -
белосердные заботы.

 

 


ТУПИК


 

 

Тупик, в твою всмотревшись темноту,
ценители провалов, поражений
на уходящем к пропасти мосту
вникают в философию лишений.

Дороги нет? Возможно сделать крюк.
Свернуть на бездорожье полевое.
Найти воздушный шар, подземный люк,
телепортироваться на село родное.

Тупик тупых печалит. Те, кто мудр,
задумаются – а идут туда ли?
Не ангел ли, что добр и златокудр,
устроил богатящие печали?

Тупик предполагает путь назад
и вверх, и внутрь... В тюрьме, в могиле хуже.
Кого-то лишь иллюзии страшат -
шлагбаумы, газоны, знаки, лужи.

Тупик перелетев на новом «Ту»,
ту веру отыскав, невесту ту, ту правду,
ты тупиков оценишь красоту
и принимать их будешь как награду.

 


ПОСЛЕ РАЗЛУКИ


Вы откликнулись! Пускай теперь кидают
снег деревья, грубость человек.
Мысленно подсаживаюсь к чаю.
Я пою, но сердцем я скучаю,
как по пальцам некто из калек.

Вы всё помните. Я тоже вспоминаю...
Если проживаю жизнь не так,
мысленно вам что-то объясняю.
Я шучу, но сердцем я скучаю,
как по югу некто из бродяг.

Град другой, но дружба не другая.
Повествует скорбь, когда молчат.
Мысленно вас лесом удивляю.
Я бегу, но сердцем я скучаю,
как по маме некто из солдат.

Иова рыдания читаю.
Боль читаю часто по глазам.
Выздровлю – вернусь. Пока скучаю.
Как о твари новой тварь больная.
Как о рае некто бывший там.

 

 


ПЕРЕД БЕГСТВОМ


 

Мирское, светское, житейское пришло.
В гарь из горы меня уволокло.

Чтоб сделать денежным, наглаженным, пустым,
музейным соколом, патроном холостым.

Удобно развалившись за столом,
вещаю о пощении былом.

Комфортно раскатавшись на авто,
разоблачаю - кто есть в Церкви кто.

Роскошно разлетавшись по морям,
даю подкормку внутренним зверям.

Беспечно расшутившись в алтаре,
похвастаюсь - как плакал на горе.

Бездумно расточив минуты дня,
читаю легкое, доступное для пня.

Бесцельно распыляясь на экран,
впадаю в каждый вылезший капкан.

Бесстыдно рассуждая о святых,
живу в непослушаниях своих.

Но это всё - источник тошноты,
пред бегством в строгость горной красоты.

 


АПОСТОЛЫ И РЫБЫ


В духовном смысле рыба это - я.
И ты, конечно, дорогой читатель.
Терпенья невод вырвет из гнилья.
На жарких сковородках бытия
в бойца перепечётся обыватель.

Повсюду есть прекрасные ловцы,
спасатели от щук, от волн, от ила- 
ларцы страниц, беззлобные отцы,
вершин дворцы, крылатые певцы,
во всём таящиеся радость, мудрость, сила.

Но кто я перед Богом - камбала,
приплюснутая толщей искушений?
Пивная вобла? Хитрая пила? 
Плотва, что в муть трусливо залегла?
Пиранья, ждущая, как пиршества, крушений?

                           

     


СТРАНСТВИЯ АПОСТОЛОВ


 

 

Апостолы ходили, а ходьба 
смиреннее поездок и летанья.
Прошение полезней, чем пальба,
мольба необходимей причитанья.

Апостолы ходили, а ходьба 
врачует сердце, памяти вручает 
колышимые бурями хлеба,
в восторженность восходом возвращает.

Апостолы ходили, а ходьба – 
начало марша, продолженье бега.
Опасностей стекается гурьба,
мешая восхожденью в Человека.

Апостолы ходили, а ходьба 
молитвенна, но не чужда общенья
со всеми, кого вывела судьба
к дороге вечности, к тропинке воскрешенья.

Апостолы ходили, а ходьба 
способствует терпению, здоровью,
приводит к красноречью,
к славословью,
осенена Божественной любовью,
кончается распятьем иногда...

 


ДЕКАБРЬСКИЕ ГОРЫ


 

 

Стою. Смотрю. Над снегом сухостой -
скопленье неизученных символик -
контрастный с
говорящей белизной
славянской доли, 
сшившейся из долек.

Сижу. Смотрю. Над курткой
сухостой 
предсмертный, траурный,
колючий, шелестливый,
созвучный с капюшона чернотой.
А я под ними странствием счастливый.

Лежу. Смотрю. Под небом сухостой
от солнца воскрешённый, золотистый,
возвышенный вечерней синевой
в сравненье с жизнью кончившейся чистой.

12 декабря 2018 г.

 

 

 

 


МОРОЗ


 

 

В раздольях вечной мерзлоты,
в селеньях мерзости невечной
куётся образ красоты
души упорно человечной.
Всем неудобствам вопреки,
убогой логике в отместку
боль превращается в стихи,
в преображения повестку.
Предательствам наперекор,
перепугавшимся вдогонку,
терпевший ощутит простор,
заменит рожу на иконку.
На стёкла изморозь легла,
экран заполонили мрази.
Но мысль устойчиво тепла.
Неординарна в каждой фразе.
Преблагодарна, весела,
хоть бешеное невезенье
мозолит руки, жжёт тела,
зовёт тоску на новоселье.


ВХОД В ХРАМ


В храм входит Бог, молитвенным теплом
чудотворя над смёрзшимся челом,
чтоб в сердце инвалида нежилом
повеселело.

В храм входит ангел, трогая крылом
читающих таинственный псалом,
благословляя воевать со злом
долготерпеньем.

В храм входит демон, занося разлом,
работая сварливости сверлом,
овечку делая упрямейшим козлом,
перехваливши.

В храм входишь ты, сквозь бедствий бурелом,
сквозь цепи сожалений о былом,
всё видя под сомнения углом
за шаг до счастья.

 

 


ИЗОБРЕТАТЕЛЬНОСТЬ


 

Изобрести бы что-нибудь, когда
тоска обитель в сердце обретает,
зовёт брести неведомо куда,
словесной дури дротики метает.

Изобретеньем славен наш народ.
Смекалка с выдумкою мирото'чат всюду
То на окошке видишь огород.
То тыкву, превращённую в посуду.

То на войне негаданный маневр.
То в зодчестве изгиб неповторимый.
То ход в политике(как с Крымом, например),
где нет аналогов, лишь алогизм голимый.

То выживанье в минус шестьдесят.
То выжиганье стосюжетья лупой.
То дрессировка маленьких рысят.
То исправленье жизни сложно-глупой.

То новые спортивные финты.
То из камней подножных финтифлюшки.
То выход там, где кажется - кранты.
То расчехленье вражеской ловушки.


НА ДЕНЬ АРХАНГЕЛОВ


 
 

 

Бесплотных сил слетает плотный строй
помочь воюющим с невоздержаньем плоти,
разрушить любование собой
участием в молитвенной работе.

Бесплотность радостна, но нам вериги тел
даны для подвига, для боли, для смиренья.
Любой скелета чудного отдел
участвует в труде крестоношенья.

Необходимо, чтоб мозоли ног
терпимы были в странствиях далёких.
Пред восхожденьем к счастью на порог
вздох об ошибках вырвется лёгких.


ПЕРЕХОД


 

Период переходный наступил.
Смельчённою своею глубиною
предчувствую уподобленье Ною
всех тех, кто доброту не потопил.
Поэтому мечусь, тревожусь, ною.

Мой возраст переходный отгремел, 
отумничал, отвыл в девятом классе.
Есть золото терпенья в сердцекассе.
Для новых мясорубок я - несмел.
А мыслью легковесен в большей массе.

В чём переход? Возможно - перевод 
из яслей приручённых обстоятельств
в училище пинков и издевательств,
в разливы слёзных чудотворных вод,
в незримую тюрьму без доказательств.

Мир движется по краешку войны.
Всё переходней, злей, непостоянней.
Он победил проблему расстояний.
Теперь все слеплены, неверием больны.
Подкралось время страшных воздаяний.

Увидев, как у берега реки
былинка оказалась переходом,
чтоб для покупок перед Новым Годом
в соседние кусты вползли жучки,
я успокоился.
Все незабыты Богом.

 

 


КОНЕЦ ОСЕНИ


 

 

Кончалась осень. Двигались дожди, 
готовые рассыпаться снегами.
На постаментах "плакали"
вожди - дождиночки блестели под глазами.

Кончалась осень. Слабое тепло
нас переда'ло слабому морозу,
кладущему утрами на стекло
то астру, то глицинию, то розу.

Кончалась осень. Листиков гнильца
доела желтизну до половины.
Чернеющие в небе деревца
украшены остатками рябины.

Кончалась осень. Зябли воробьи.
Бухгалтерам отчеты годовые
мешали видеть прибыли любви,
заложенной в явления простые.

Кончалась осень. Открывался вход
в простуды, снегопады, гололёды,
соделавшие мой родной народ
теплее, чем немёрзшие народы.

 


УТОЛИ МОИ ПЕЧАЛИ


Есть слово древнее "печальники" -
те, кто печётся о других.
Печалятся за мир молчальники.
Печалятся за план начальники.
И я о глупостях своих.

Но это здорово - печаловать,
о ком-то думать, что-то ждать.
За счастьем в странствия отчаливать,
лить соучастье, милость жаловать,
за всё всегда переживать.

Печаль, как печка раскалённая,
сожжёт бесчувствия вуаль.
Беспечность, болью опалённая,
безцельность, встряской уязвлённая
от сердца убегают вдаль.

Ужаль меня, печаль высокая.
Замолкни, мелкое нытьё.
Моя Отчизна светлоокая
вздыхая, задыхаясь, охая
вошла в величие своё.

Кипят перед беседой чайники.
Нас опекают, торт пекут
сотрудники и сопечальники.
А после ельники и скальники
взрастят восторг, тоску добьют.

 


ТУПИК


 

Я зашёл в один из тупиков
денежно-душевных.
За окном - летание снегов
благостно-блаженных.

Хорошо в уютном тупике.
Чай. Рассказ. Конфета.
Будто ты не в затяжном пи'ке.
Будто в детстве где-то.

Рвёт неясность. Непонятность жмёт.
Всюду неустройство.
Жизнь сегодня у других живёт.
Умерло геройство.

Что ни шаг - подножка, скользкота.
Что ни мысль - засада
Хорошо - хоть в поле красота,
возвращенье стада.

Печи дарят людям теплоту,
пирожки, румянец.
Почему я выпал в пустоту,
словно иностранец.

Белизна упала на дома,
на селян весёлых.
Помогите, дайте мне ума,
как хмельным рассола.

Чтоб очнуться, перестать тупить,
отыскать тропинку,
посланное Богом возлюбить,
глядя на снежинку.

 


ОКТЯБРЬСКИЕ ГОРЫ


Послезелёнье и предбелье 
стоит в сереющих холмах.
От беспредела в беспределье
душа сбежала впопыхах.

И бродит, бродит удивлённо,
на грани неба и земли,
сквозь облетающие клёны,
трепещущие ковыли.

В садах пасутся чьи-то кони,
ничьи взлетают фазаны.
На шапке, будто на короне,
листки с репьём прикреплены.

Под снегом горные верхушки.
Сокрылась в тучи синева.
Остатки яблок, как игрушки,
созвали птиц на дерева'.

По островочкам жёлто-красным
кочует в паутинах пух.
К восторгу надо быть причастным.
А ты непоправимо сух.

Жую боярку и рябину.
Живу богато до шести,
когда в машинную трясину
из странствий нужно уползти.

Я напоследок с тропки сбился.
Шиповник руки расписал.
Отряд колючек зацепился.
Страх пред обрывом покусал.

За речкой показался город -
моих падений полигон.
Но вылечат сердечный холод
горенье гор, тепло икон.

 


ИГРА


Детей не представляю без игры.
Завет Господень: "Будьте словно дети" 
толкает вспоминать мои дворы
на многоцветном жизненном рассвете.

Мы так играли здорово в хоккей.
Прекрасны дружба пасо-голевая,
затем неделя гипсо-болевая,
командность и смекалистость
парней.

Мы так играли здорово с водой.
Из под шампуня с дырочкою ёмкость
символизировала сердца неуёмность,
мочила голову душистою струёй.

Мы так играли здорово в мослы.
Овечьи косточки летали над землёю,
обглоданные в праздники семьёю.
Как эти дни светлы и веселы!

Мы так играли здорово в войну.
Возможно пригодится этот опыт,
когда событий сапоговый топот
вновь вскипятит родимую страну.

Мы так играли здорово в песке.
Какие крепости, укрытия, тоннели
выстраивать для танчиков умели.
И их бомбили, вставши вдалеке.

Заигрывания, игрища в груди
оставят шрам. Жизнь выжить - не игрушки.
Зовут из прошлого мальчишки и девчушки
так оживлённо:
"Саня, выходи!"

Детей не представляю без игры.
Своею взрослостью унылою гнушаюсь.
Сухих сгребают граблями в костры.
Поэтому не высохнуть стараюсь.