Интересное

Что за богатство дивное, которое никто из нас не в силах на земле найти и как-то удержать в себе?
Для всех неуловимое, для мира невместимое, оно всего прекраснее, вселенной всей желаннее, и всех предметов
видимых настолько вожделеннее, насколько Бог прекраснее всего, что в мире создал Он.

Прп. Симеон Новый Богослов

 

Хотим познакомить Вас с творчеством иеромонаха Аверкия (Белова). С его стихами и фотографиями.

Отец Аверкий - настоятель храма Казанской иконы Богородицы в посёлке Коктал Жаркентского района Алматинской области. В 2010 году окончил Московскую Духовную Академию. Преподаёт на вечернем богословско-миссионерском факультете Алматинской Духовной Семинарии. Сотрудничает с журналом «Свет Православия». Стихи пишет со школьных лет. 

Страница Иероманаха Аверкия в facebook.

Фотографии:





О СМЕРТИ


«Вот напророчишь!», – говорят друзья. 
«Накаркаешь себе», – ворчит попутчик, 
когда ума сосредоточу лучик 
на финише земного бытия.

Как, где, когда, с кем, почему, за что 
последний день душа и тело встретят? 
Что он – последний, пробудясь, заметят
иль замолчит предчувствий долото?

Вы спросите: «А сам бы как хотел 
ты провести предсмертье, послесмертье?» 
- Похоронить бы прежде лицемерье, 
набрать корзину неподдельных дел!

А как в деталях? Если самолёт...
то это быстро, заодно с другими. 
Помолится почти весь мир с родными, 
казна оплатит похоронный счёт.

 


О БЛУДНОМ СЫНЕ


 

 

 

Снег ушёл, оставив дом небесный,
пал, пытаясь пересилить грязь,
сделать месиво дорожное невестой.
Он исчез, по лужам растворясь.

Может также блудный сын пытался
выручать друзей, спасать блудниц,
но без помощи отцовской поломался,
угодил в болотистость столиц.

Страшно из снежинки стать плевочком,
мутной каплей, стёртой с сапогов.
Страшно быть героем - одиночкой,
без команды шедшим на врагов.

Но закон духовный и природный
падших возвращает к небесам.
Вид дарован снежно-благородный
бывшим каплям, бывшим дуракам.


БЛАГОРАЗУМНЫЙ РАЗБОЙНИК


 

Стихотворение иеромонаха Аверкия (Белова) читает Дмитрий Бродовиков.

 


НА ДЕНЬ ПАМЯТИ ПРЕПОДОБНОГО АНТОНИЯ ВЕЛИКОГО


Антоний с корнем "анти"- "против"
живёт сопротивляясь туче
всего, что яростно проглотит
алмазности души летучей.

Антоний - яростный антоним
безвольности кисельно-зыбкой.
Когда блок НАТО мы разгоним,
он встретит воинов с улыбкой.

Антоний - друг антогонизма
с азартно-жадным, пошло-подлым,
противоборец глобализма,
боец с экуменизмом топлым.

Смысл антипатий, антиномий 
ум видит, взращенный страданьем,
привыкший плакать, как при Ное,
над утонувшим мирозданьем.

От некопания картошки,
упрямство ввысь перенаправив,
придут упорные Антошки
к творенью схимнических правил.

 


ЗАМОРОЗОК И ОТТЕПЕЛЬ


 

Заморозок - прокравшийся вор, 
варварский воин, топчущий всходы,
бесноватый, взобравшийся на Фавор,
шутка балующейся природы.

Оттепель - ласковая сестра, 
навещающая нелюдимого брата, 
теплота догорающего костра,
красота убегающего заката.

Заморозком назовут времена
власти циников, отморозков.
В моргах, в ямах морозит война
воинов крепких, хрупких подростков.

Оттепель - дождь тёплых дедовских слёз,
лечащий русскую безнадёжность,
врачеванье отбитых почек берёз,
подснежник вторгшийся в таёжность.

Заморозок - мои тяжкие дни,
когда холодно, неуютно со мною, 
представляется - Родины нет, 
нет родни, нет любви, называемой неземною.


БЕЛЫЙ СНЕГ


 

Стихотворение иеромонаха Аверкия (Белова) читает Александр Щербаков.

 


К СВЯТОЙ НИНЕ


 


 

Веков семнадцать протекло с поры,
когда равноапостольная Нина
низвергла первых идолов с горы,
Крест водрузив в поющий ум грузина.

И вот я здесь, у Мцхеты, где Кура
сливается с Арагви (вспомни "Мцыри").
Вино сливается с обилием добра,
ветров мелодии с журчанием псалтыри.

Хурмы и мандаринов огоньки
поставлены перед иконой тучи.
Маслины смотрят в зеркало реки.
Как воины седые встали кручи.

Идёт декабрь, но изобилье роз
камней суровых умягчают строгость.
В годины гроз плоды молитв и лоз
не дали пасть в отчаяния пропасть.

Хитон Господень, скрытый под землёй,
всех одевает, греет, утешает.
Врагов, ползущих к Грузии змеёй,
Георгий поражает и прощает.

К поющей радости намоленных садов,
как к русской дали, подмешали боли -
не все из Нининых и Ольгиных сынов
стоят в небесном и земном соборе.

Страшнее нет картины, чем грузин,
серб, русский, грек без крестика на сердце.
И здесь кого-то дьявол поразил –
в иверцах есть неверцы, иноверцы.

Святая Нина, чем тебе помочь
в печали о земле тобой любимой?
Ты этот край обходишь день и ночь,
всех призывая в Свет Незаходимый.

Прими ж мою грошовую свечу,
как выстрел в битве с тьмою вековою.
В твоих боях участвовать хочу,
но весь изранен на войне с собою...

 


ХОЛОД


Есть много минусов во мне, в тебе, вокруг.
И "минус тридцать" - меньшая из тягот,
несущих зуб стучанье, тремор рук,
ввод перегонки виноградных ягод.

Но всё же холод надо пережить,
передрожать, переболеть, осмыслить,
молитвенную печку затопить
и "неотложку" ангельскую вызвать.

Мозги преображая в холодец,
уста синявя, белизня ресницы,
мороз пробрался к сердцу наконец,
толкает разроптаться, раздражиться.

Краснеют щёки, словно со стыда.
Глаза слезятся, будто бы от боли.
Усы в гирляндах колющего льда.
Ступни о танцах вспомнят поневоле.

Как наши предки славные смогли
освоить Заполярье, Забайкалье?
Их души полыхали, как угли,
в задоре радостном, в евангельском запале.

Как наши воины лежали на снегу?
Как Карбышев стал ледяной скалою?
Как весь народ, презревши "не могу", 
связал морозы со своей судьбою?

 


МИЛОСТЫНЯ


 

 

Уже не даю передачи в футболе.
Ещё не даю передачи в тюрьму.
Разрезав на дольки счастливую долю,
всё думаю: "Доллар нужней самому".

Хотя и люблю про раздачу, отдачу
смотреть передачки, украсясь слезой.
Но после озлоблено требую сдачи,
с бесовской подачи черствею душой.

Я - частопроситель. 
Я - редкодаватель.
Жалея об этом, желаю дарить
усердно и щедро, как дарит Создатель
событий прекрасных жемчужную нить.

В итоге даю непростительно мало,
таю непростительно много себе.
Богатство, что сердце другим не додало,
закрыло все выходы в вечность судьбе.

Безумная скупость, холодная жадность
зарыли рублей и талантов мешок.
Смешная хомячность, корыстная жабность
стоят на обочинах грязных дорог.

Прекрасная щедрость, чудесная милость
учите наш скудный, замкнувшийся мир - 
чтоб деньги разда'лись, любовь раздарилась
пред входом в просторы небесных квартир.

 


ЧУДО


 

Стихотворение иеромонаха Аверкия (Белова) читает Ирина Пономарева.

 


НАСЛЕДНИК


 

Я - наследник кого-то
и наследник чего-то.
Шмуток лишних когорты
принимать неохота.

Но не только машина
достаётся от деда - 
его сердца кручина,
его воли победа.

Его боль от ошибок,
его радость от храма,
схожесть наших улыбок,
его дочь (моя мама).

Не от дедушек только.
От пра пра до начала
мы наследуем столько!
Лишь бы память вмещала.

Изученье Эдема. 
Ощущенье паденья.
Всепотопная пена.
Прозорливцев виденья.

Наше русское лихо
от морозов и водки.
Чингизханское иго.
Тюрьм Петровских колодки.

И раденье о пашне.
И ращенье скотины.
И причастие Чаше.
И венчанья, крестины.

Безконечные битвы.
Неотмирные книги.
Изобилье молитвы.
Истончённые лики.

Освоенье Сибири.
Ссылки к граням Китая.
Плач о гибнущем мире.
Вера наша святая.

Славно слово "наследник".
По следам своих предков
до мгновений последних
пробираются редко.

Очень много безродных,
бестолковых, беспечных,
городских, безбородых,
технотронно-увечных.

Мы - наследники Бога,
мы - насельники рая.
Что ж живём так убого,
без Любви умирая?

 


НА КРЕЩЕНИЕ ГОСПОДНЕ


 

Всё естество водицы освятилось.
Теперь святой завариваем чай.
Горячий душ разбрызгивает милость.
Святой туман - как светлая печаль.

Снежки святые слепливают дети,
чтоб прежде наступающей войны 
учиться дружбе, меткости, победе.
Слезинки матерей освящены.

По гололёду движемся святому,
ища опоры, замедляя шаг,
невольно понимая аксиому:
паденья не бывают просто так.

Восходит пар святой от говорящих 
об айсбергах святых и облаках.
Святых снежинок множество парящих
растаяло у грешников в руках.

В Абхазии святое плещет море,
в святых аквариумах разноцветье рыб.
Святой слюною наплюём на горе, 
в святых сугробах тропочку прорыв.

 

 


НЕЧАЯННАЯ РАДОСТЬ


                         

Стихотворение иеромонаха Аверкия (Белова) читает Елена Саенко.

 


БОЛЬ ГОЛОВЫ


 

 

Голова болит. Бывает -
от влияния погоды
вен сужаются проходы,
драматично пульс играет.

Голова болит. Наверно -
детских срывов на качели
гематомы обнаглели.
Это страшно. Это скверно.

Голова болит. Возможно
подают коньяк несвежим
или он с тоскою смешен,
а без радости пить сложно.

Голова болит. Мир знает:
знающим труднее спится.
Тайн чужих стальная спица
отключиться мне мешает.


ОТ РОЖДЕСТВА ДО ВОСКРЕСЕНИЯ


 

Стихотворение иеромонаха Аверкия (Белова) читает Константин Харалампидис.

 


ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ


 

Идёт событий череда 
в задумавшийся дом,
спешит еда, ползёт беда,
врывается в окно вода,
став радостным снежком.

Идут волхвы через холмы,
столетия, сердца.
Текут псалмы, плывут чалмы,
приятный холодок зимы
румянит гладь лица.

Идёт звезда. Попутно с ней,
а может с ней в руках,
хранитель трудодней людей,
проходит ангел меж свечей,
сокрытых в облаках.

Идут поспешно пастушки,
тропинкою ночной.
скулят щенки, поют сверчки.
Колючек цепкие крючки
на ткани шерстяной.

 


ЭПИГРАФ


 

 

"Что имеем не храним,
потерявши плачем."
Вот эпиграф всем моим
глупым неудачам.

Всем утратам чистоты,
всем растратам денег,
всем паденьям с высоты,
всем болезням в теле.

Всем срубаниям лесов,
вымираньям пташек,
разрушениям основ,
перестройкам нашим.

Истребленьям деревень,
прекращеньям дружбы,
ползаньям из света в тень
сердцем малодушным.

У'мершее воскресим?
Ум переиначим?
Что имеем не храним,
потерявши плачем.

 


БЕРЕГИТЕ СЕБЯ


 

Берегите себя, пожалуйста.
Убегайте в шторм к берегам.
Берегите себя без жалости
к комарам, хирургам, врагам.

Берегите себя для вечности.
И для временности чуть-чуть.
Берегитесь в дни бессердечности
с милосердием затянуть.

Берегите в себе безбрежность
обезвреживающей любви.
Берегите свою белоснежность
среди красок, грязи, крови'.

Берегитесь без оберёгов,
без охранников, без собак.
Берегитесь жить слишком строго.
Берегитесь понять не так.

Берегите себя от холода 
в убежденьях, взорах, словах.
Берегите себя, как золото.
Примесь жгите в жарких печах.

Берегитесь отдать Сбербанку
свои трудные деньги в рост.
Берегите осанну, осанку.
Берегите зренье для звёзд.

 


ОБЗЫВАНИЕ


 

 

 

Нас будут много раз
хвалить и обзывать.
То ставить вместо ваз,
то грязью поливать.

Нас могут кистью фраз
белить и очернять.
Вставлять в иконостас,
безумцем выставлять.

Но вникнем в смыслы слов,
бросаемых в лицо.
Взрастим в навозе злоб
прощенья деревцо.

Вот скажут: "Ты свинья!"
Прошепчем ко Христу:
"Ведь я свинья Твоя,
хотя слабак в посту."

Нам крикнут: "Идиот!"
Но был такой роман,
где Мышкин всех зовёт –
не верить в глаз обман.

 


ПАМЯТИ НИКОЛАЯ УГОДНИКА


Николай угодник хлеб принёс 
для голодных спившихся негодников.
В непригодном домике в мороз
согревал детей, спасал охотников.

Николай угодник научал
по'стовать смешных чревоугодников.
Всех, кто эгоизму угождал, 
обличал, как малолетних сродников.

Николай угодник уберёг 
все лесные, горные угодия,
всех зверушек, каждый родничок.
Исцелил рябину от бесплодия.

Тех, кто безрассудно угодил 
в сеть к разврату, в западню к отчаянью, 
всё выпутывал, на сушу выводил, 
направлял к лечению, 
к венчанию.

Николай угодник нас зовёт
в Боговедение, в Богоугождение!
Помолись, Святитель, – пусть уйдёт
совести и жизни расхождение.

 

 


СТРАНСТВИЯ


 

Бездомность – начало бездонности
странствующей души,
священной её бессонности,
звенящей её тиши'.

Дороги, дороги, дороги.
Цветы, ветра, облака.
Покинутые пороги.
Крестящая вслед рука.

Разбросанные посёлки.
Заброшенные поля.
Сибирских лесов сосёнки.
Абхазских гор тополя.

Неведомые речушки.
Невиданные сады.
Ликующие пичужки.
Заснеженные гряды.

 


СПУТНИКИ


 

Есть спутники у каждого из нас 
и у Земли, уставшей, смертной, старой.
Горит один, когда другой погас.
Вся обувь продаётся только парой.

Часть спутников – как гиря на ногах.
Они то болтовнёю, то ворчаньем
мешают нам на тягостных путях
в молчании любоваться мирозданьем.

Они твердят уныло: "Не дойдём.
Вот – голод, вот – разбойники, вот – вьюга."
Уже ты ропщешь, что с таким вдвоём.
Мог взять бы ангела, собаку, книгу, друга.

Но после, вместе всё преодолев,
поймешь, что спутник - бра'тушка любимый.
И из котёнка вырастает лев.
А из разбойника – герой непобедимый.

Как хочется стать спутником тому,
кто шествует как солнце огнево́е,
кто ярким словом разгоняет тьму,
спокойно забывая о покое!

Так с Павлом странствовал апостол Тимофей,
делил хлеба, гонения за Слово...
Как мало верной дружбы меж людей!
Разбить сотрудничество потрудилась злоба.


РЕШЕНИЕ


Мне свойственна нерешительность.
Объём, нерешимость задач
превысили рассудительность.
Пришли отупение, плач.

Сомнений больших разрушительность,
властительность мнений чужих
воспитывают нерешительность,
грешительность у земных.

Брожу по горам отрешённо,
чтоб кто-то решал за меня
разумно, резко, резонно
вопросы веков и дня.

Легко порешит унынье
остатки моих мозгов,
когда б не дружил я с синью
над вспененностью хребтов.

Когда б я не брал советов
у искренности цветов,
у радужности рассветов,
у вечности ледников.

 


МЫТАРЬ


Бил мы́тарь в грудь себя...
Ладонью? Кулаком?
Обеими руками? Пальцем? Фигой?
До осенения спасительным крестом 
все руки грязные. 
Запрячь их и не двигай.

Бил мы́тарь в грудь себя...
Так сердце завести
при остановке силятся медбратья.
Но только Бог умеет развести
у смерти челюсти, у дьявола объятья.

Бил мытарь в грудь себя...
Как будто там оса
готовится к укусу, прилетевши.
Пускай немного стукнут Небеса,
кусающих друг друга, не стерпевши.

Бил мы́тарь в грудь себя...
Так бьют, когда дышать 
мешает обострение бронхита.
Молитвы воздух стал не проникать –
гортань тоскою липкою закрыта.

 


О МЫТАРЯХ


 

С народа мы́тарь собирал налоги.
На деньги эти строили дороги,

чертоги, бани, крепости войны
для огражденья хрупкой тишины.

Не оставались долго без оплаты
нотарии, епархи, стратилаты.

Крутился весь имперский механизм.
Лечился весь вселенский организм.

О, складчина, дань, общая казна,
полезны вы в любые времена.

А "мы́тарей" назначено немало,
чтоб раздавая, сердце ликовало.

Про деньги я уже не говорю...
В стихах передарю друзьям зарю.

И все мои открытья, впечатленья,
предощущенья, мысли, удивленья.

Богатством времени священного делюсь.
Способностями жадничать боюсь.


СНЕГ


 

Снег и свежесть. Снег и нежность.
Снег и я недобелённый.
Снег прекрасен, как безгрешность,
непонятен, как безбрежность
для корысти воспалённой.

Снег и ветер. Снег и вьюга.
Снег и я непрометённый.
Снег искрист, как слово друга,
светел, как конец недуга
с мудростью переплетённый.

Снег и город. Снег и гонка.
Снег и я неубежавший.
Снег молитвен, как иконка,
ожидаем, как солонка
от безвкусия уставшим.

Снег и песня. Снег и слово.
Снег и я недоуменный.
Снег устроен против злого,
для евангельского лова
нашей воли переменной.

 

 


НА ПРАЗДНИК ВВЕДЕНИЯ ВО ХРАМ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ


 

Введенье в храм – великий дар Христа.
Храм веры, храм искусства, храм науки,
природы храм – священные места,
где мысль возвышенна, накормленна,чиста,
нерукотворного коснулись руки.

Храм – и семья, и школа, и суды,
хранящие старинные законы,
и поликлиника, где жертвенно, без мзды 
спасают тел подгнившие сады,
душ обновляют чудные иконы.

Храм – Палестина и Россия – храм,
Афон, Иверия – таинственные храмы.
Без их сиянья невозможно нам 
плыть к вечности далёким берегам.
Мы - Евы падшие, отпавшие Адамы.

Из храма выведенье тоже дар,
дар строгости Божественной к успевшим 
поддаться обновленческим ветрам,
связаться с обольстительностью чар, 
липучим сладострастьем заболевшим.

Все, оказавшиися вне молитв святых,
вне прав, вне покровителей, вне веры,
рыдают о предательствах своих,
страдают от обычаев чужих,
пусты глаза их, а поступки – серы.

И это заставляет их искать
храм внутренний – благоговенье к Богу,
просить для возвращенья благодать,
всех невведённых впредь не осуждать,
переменяться в корне понемногу.

 

 


О ВСТРЕЧАХ


Встречи, встречи...Из глубин незнанья,
незнакомства, непересеченья 
выплыли глазастые созданья,
данные для нашего леченья.

По словам священного ученья –
волос не встречается с землёю,
если Бог не даст благословенья.
А тем более душа с другой душою.

Встречи, встречи...Из пучин разлуки,
странствий, нехорошего молчанья
показались машущие руки,
слышен звук сердечного стучанья.

Благодатно таинство скучанья!
С близкой вечностью, с далёкою семьёю
встречи ждём, как юные венчанья,
как разведчик время стать собою.

Встречи, встречи... Если первый встречный 
выслушает откровенье боли –
перестанет укорять увечный
всех в своей неразделённой доле.

 


МЕЧ И МЯЧ


 

Меч – я, меч – ты, все-все вокруг мечи - мы.
Но сломанные, ржавые, без ручек.
Почти у всех есть справки и причины
для опозданий, слабостей, отлучек.

Мечты мои о радостных сраженьях
за правду, за людей – лежат, пылятся.
"Мечтать - не вредно" – в этих выраженьях
нас успокаивают, чтобы посмеяться.

Но вредно – все мечты вложивши в ножны,
жить мелочась, метать к копытам бисер.
Мечты, не то́ченные в испытаньях –ложны,
мертвы, как строки недошедших писем.

А надо так: чтобы семечко с мечтою,
посеянное поутру у свечек,
к обеду мачтовой взлетало высотою.
И обрастало парусом под вечер.

Мечта пять раз, как новая мечеть,
должна вопить над спящими дворами,
колоколами каждый час звенеть
над скрытыми талантами, дарами.


СТРАННАЯ ВОЙНА


                                    

                                     О тупике предупреждали,
                                     О пораженье, гладе, горе.
                                     И знаки на пути стояли.
                                     Знаменья в небесах вставали.
                                     Обломки, черепа лежали,
                                     И ворон каркал на заборе.

                                     Но, несмотря на все затменья,
                                     Предчувствия и разговоры,
                                     Я дал приказ начать движенье,
                                     Оставить тихое селенье,
                                     Отставить ропот и сомненье,
                                     Направить вверх слова и взоры.

                                     И вот пришли на это место,
                                     Где зла сгущаются законы,
                                     Нам стало страшно, грустно, тесно.
                                     Обманчиво, лукаво, лестно
                                     Тут говорят, и неизвестно,
                                     Кто есть акулы, кто иконы.